ПРЕССА

АЛЕКСЕЙ РОМАНОВ: «40 МНЕ БЫЛО УЖЕ ДАВНО, А 50 БУДЕТ ЕЩЕ НЕ СКОРО»

Эльвира ТИМОШКИНА. Авторская версия статьи. 19.11.2001.

Совершенно неугомонные зрители собрались на прошлой неделе в омском Концертном зале, где выступала знаменитая группа «Воскресение». Одни из них кричали: «Дело — дрянь»! Другие: «Я привык ходить один». А третьи, обращаясь к солисту, гитаристу и автору всех песен группы Алексею Романову, просили: «Леша! Давай!» Корреспондент «Вашего ОРЕОЛА» не стал ничего просить — наоборот, выполнил просьбу, которую распевает Алексей Романов: «Посмотри, как я живу: пью коньяк, курю траву». То есть — пришел и посмотрел, как живет главный «воскресенец». Романов с коллегами действительно пил коньяк и курил (хотя и не траву, а обычный табак), потом играл и пел, а после звонил жене и ласковым голосом расспрашивал, как у нее сегодня прошел день. Ну а в перерывах, он, конечно же, отвечал на вопросы и рассказывал.

— Алексей, есть такие песни, которые вязнут у тебя на зубах?
— Не просто вязнут. Это вообще кошмар какой-то! Одно время была популярна песня у Ирины Аллегровой «Все мы бабы — стервы». Так вот, как только я ее услышу из какого-нибудь киоска, она сразу ко мне привязывается и целый день крутится у меня в голове. У меня есть жуткое ощущение, что такие вот песенки просто питаются нашими мозгами. Но я нашел способ избавляться от них: начинаю вспоминать какой-нибудь другой мотив — желательно посложней, и через некоторое время этот шлягер вылетает у меня из головы.

— В прежние времена вас часто гоняли за вашу музыку?
— Было дело. В 1979-м году мы играли концерт с «Аквариумом», и после него нас всех повязали. Уже потом мы узнали, что на нас давно шла «охота», что существовал какой-то «черный список», будь он неладен. А тогда в милиции все было по полной программе: шестичасовые перекрестные допросы, следователь злой, следователь добрый... И вдруг парень, который нас допрашивал, говорит мне: «Пойдем обедать!» За обедом он мне рассказал про свое, я ему — про свое. Как говорится, едьба сближает. Из столовой мы вышли уже «своими» людьми. Он даже сказал: «Я понял, ты — хороший человек. Я больше к тебе не буду приставать».

— Тем не менее, тебе все же пришлось отсидеть полгода в Бутырской тюрьме. Почему, несмотря на это, ты не стал петь песенки типа «Пишите мне на зону, мама»?
— На самом деле, люди, отсидевшие по десятку и больше лет, плевали на эти песенки с высокой горки — их интересует совершенно другая музыка. А вся эта так называемая «тюремная лирика» — забава для одиннадцатилетних хулиганов. И делают ее либо те, кто цинично прокуковал профессию эстрадного сочинителя, либо ребята, которые натворили делишек по пьяни и максимум по пятнадцать суток за них отсидели.

— Алексей, кому первому ты показываешь новую песню?
— Если еще не успел показать коллегам, то могу показать жене, потому что у меня свербит — так мне хочется кому-нибудь показать.

— А если тебе говорят, что в песне что-то не так, ты прислушиваешься, исправляешь?
— Я беру это на заметку, но на самом деле мне по барабану — ведь сам-то я знаю и похуже придирки к себе. Я просто перелопачиваю каждую песню, потому что считаю: вся конструкция должна играть, как ювелирное изделие самой высокой пробы.

— К творчеству других ты так же критичен?
— Я считаю, что столько песен, сколько уже есть сегодня на белом свете, в общем-то, и не нужно. По крайней мере, шестьдесят с лишним процентов из них вполне могли бы не существовать. Да и из оставшихся можно еще выбрасывать и выбрасывать.

— У тебя есть веселая песня про снежную бабу, у которой ноги созданы для бега. Но откуда, помилуй, у снеговика ноги?
— А может, они у нее внутри... Конечно, если покопаться, можно найти массу глупостей и несуразностей. Но на этом все как раз и построено. Мне кажется, что это — принцип рок-н-ролла. Если ты, хорошо зная английский, начнешь глубоко вникать в текст любой «фирменной» песни, то вскоре поймешь, что это — полная ерунда. А если ты знаешь английский на «троечку», то тебе наверняка покажется, что там интересные и глубокие мысли.

— Кстати, о снеговике. Новый год, между прочим, уже не за горами. Как вы его обычно справляете? Удается ли вообще справлять? Ведь вы, музыканты, всегда в разъездах...
— Вообще, наша группа старается не устраивать гастроли под Новый год — ведь этот праздник положено проводить в семье. Но однажды у нас был ужасный случай. Тридцать первого декабря мы улетали из Свердловска, оставив там в гостинице нашего гитариста и вокалиста Андрея Сапунова, который мертвым сном спал в своем отдельном номере и не подходил к телефону. Запасных ключей от номера у гостиничного администратора почему-то не оказалось, а дверь была новая, дубовая — и сломать ее не удалось. Так и улетели без него, казня себя за то, что бросили товарища. А Андрей, проспавшись, позвонил в Москву Владимиру Петровичу Преснякову, который сам родом из Свердловска, и тот его устроил в какую-то компанию, где Андрея с удовольствием приняли и где он отлично провел время с шампанским, под елкой, среди людей. Что же до меня, то мы с супругой стараемся каждый Новый год встречать с родителями. Иначе они посидят вдвоем у телевизора, выпьют под бой курантов по рюмочке шампанского и залягут спать по-стариковски. А так мы их часов до двух-трех ночи потешаем, чему они очень рады. Правда, изредка случается, что в новогоднюю ночь мы с женой Ларисой выступаем в группе фламенко «Los De Moscu».

— Значит, жена у тебя тоже поет?
— Она танцует, подпевает, играет на кастаньетах. Она всегда занималась танцами, и даже несколько лет преподавала танцы. Первый ее профессиональный коллектив — известное трио «Экспрессия».

— Вы давно женаты?
— Пятнадцать лет. Это мой четвертый и последний брак.

— Что же тебя в предыдущих трех женах не устраивало?
— Это не меня! Это их во мне многое не устраивало. А моя хитрость заключалась в том, что я от них уходил прежде, чем они от меня уйдут. Жить с гитаристом невыносимо — ведь он всегда играет на гитаре. Особенно кошмары начинаются по ночам, когда весь дом затихает, а я сажусь на кухне и до рассвета разбираю одну и ту же фразу, доводя ее до совершенства. А когда понимаю, что все равно ничего не выходит, оказывается, что уже почти утро, что выкурено две пачки сигарет и из-за этого на кухне такая вонь, что жена, проснувшись, сразу в обморок упадет. Это счастье, что Лариса у меня — артистка, и поэтому понимает все мои заскоки.

— А другие жены были не артистки?
— Нет.

— Как же так получилось?
— Ну кто ж знал, что я стану профессионалом?! Сначала-то я хотел стать архитектором, но музыка меня заинтересовала больше. И слава Богу! Ты посмотри, что вокруг понастроили мои коллеги-архитекторы... Ничего выдающегося, одна серость. И мне предстояло делать то же самое. Вот я и решил, что как от музыканта от меня будет гораздо меньше вреда. А если б я стал архитектором, то все эти современные железобетонные монстры были бы и на моей совести.

— Прости, Алексей, за нескромный вопрос, но сколько тебе лет?
— Почему же «нескромный»? Я ведь не дама. Могу ответить конкретно: сорок мне было уже давно, а пятьдесят будет еще не скоро.

— На вашем официальном сайте написано, что твое хобби — дзэн. Это правда?
— Да. Хотя мне один товарищ сказал: «Ты соображаешь, что говоришь? Дзэн и хобби — несовместимые понятия», но я настаиваю на своем. Меня всю мою юность настойчиво учили марксизму, и сегодня разбуди меня ночью, задай сложный вопрос, я начну анализировать, как марксист. Я не ярый поклонник и последователь марксизма, я просто отравлен и зомбирован этим. Поэтому дзэн, как хобби, иной раз меня здорово выручает: когда я захожу в тупик, то пытаюсь мыслить сообразно тем вещам, которые вычитал у мастеров дзэна, и нередко нахожу правильное решение. Есть у меня и еще одно, почти забытое ныне хобби — чтение книг.

— У тебя уйма разных песен. А сколько всего конкретно — пытался когда-нибудь считать?
— Не так уж много. Приличных — штук сорок наберется. Но мне хватит.

— Над твоими песнями можно задуматься, смеяться, грустить. А сам ты обычно на какую реакцию рассчитываешь?
— Раньше мне казалось, что я должен растрясти человека, разбудить, но это были прежние «сонные» времена, когда именно это меня больше всего беспокоило. Потом пришло другое время — все проснулись, и сейчас я не просчитываю никакую реакцию. Для меня главное, чтобы люди собрались, а я просто стараюсь быть на высоте, чтобы мне было потом не стыдно перед ними.

— Люди действительно любят твои старые песни. Но когда все же выйдет альбом с новыми?
— Точно сказать мне пока трудно. Во-первых, не хватает времени. Во-вторых, не хватает нескольких песен, из которых можно было бы выбрать, что-нибудь выкинуть. У меня есть такой «пунктик» — я очень люблю выкидывать. Выпускать вымученную пластинку мне не хотелось бы, поэтому и времени работы на студии у нас уходит больше.

— Какие у тебя впечатления от участия в программе Андрея Макаревича «Смак»?
— А я привел туда свою жену, и она с большой энергией и фантазией готовила куриные потрошки с белыми грибами. А мы с Андреем в это время пили водку, закусывали копченой семгой и пели цыганские песни.

С Алексеем РОМАНОВЫМ беседовала Эльвира ТИМОШКИНА.

Наверх



НАШИ ПАРТНЕРЫ

СЧЕТЧИКИ

Rambler's Top100 TopList